ficwriter1922
Предупреждение: В тексте много стилистических и грамматических ошибок.
***
Гриффиндорцы находились на пол пути к Запретному лесу и солнце все еще высоко висело в небе. Это обнадеживало. Питер верил, что чудовища не могут нападать при свете дня. Подготовка к их смелой именно так Питтегрю называл про себя затею Ремуса, хотя слово самоубийственный, подошло бы лучше, экспедиции заняла где-то полчаса.
Порывшись в книгах Люпин нашел, что хотел, и переписал заклинание на листок пергамента. Потом мальчишки заглянули на кухню где разжились большой стеклянной банкой и круглой теплой булкой. Банку нес в руках Питер, а булка окутанная согревающими чарами лежала в мешке, болтавшимся на плече Ремуса. Мальчишки продвигались медленно, увязая в глубоком снегу, каждый шаг давался все тяжелее и тяжелее. Питер уже начал думать, что магическое проклятие сделало его ботинки чугунными. Обхватив покрепче банку, он поправил красно желтый грифиндорский шарф и оглянулся назад на здание школы. Наверно если смотреть с высоты хогвартских башен они с Ремусом покажутся наблюдателю маленькими черными букашками, ползущими по нетронутому белому полю.
Питер смутно надеялся что кто-нибудь из учителей заметит их из окна и спасет от собственной глупости. Но этого не случилось, а Ремус тем временем продолжал упорно брести вперед. За все время «похода» он не произнес ни слова. Это постоянное молчание задевало его спутника, Питер считал, что заслужил если не похвалы то хотя бы поддержки. Он все порывался повернуть назад, но боялся, что потом все будут называть его трусом, ведь он бросил товарища в беде. Поэтому Питегрю шел дальше.
Казалось, что это не они приближаются к лесу, а Запретный лес надвигается на мальчишек как зловещая темная туча. Питер вновь остановился и сунув ладонь под шапку вытер пот со лба, стена деревьев впереди выглядела такой же зловещей и пугающий как армия троллей стоящих плечом к плечу. «Но сейчас день», - успокаивал себя гриффиндорец. - «А днем ничего не может случиться».
Наконец мальчишки вступили под полог Запретного леса. Тени деревьев расчертили снег темно - синими узорами, похожими на искусное кружево. Лес встретил гостей тишиной, от которой по спине Питера поползли мурашки. Гриффиндорцы насторожено огляделись, их окружали деревья, каждое из которых едва могли обхватить трое взрослых мужчин. Своими верхушками эти исполины могли подпереть потолок Большого зала. Они выглядели созданными из камня, способного целые века противостоять разрушительному воздействию времени.
Иногда их ветви шевелились лениво, будто во сне и мальчишки заговорили в полголоса, стараясь не потревожить покой леса.
- Нам нужно найти какую-нибудь поляну, – произнес Ремус – Мы не будем заходить далеко в лес, – он постарался успокоить перепуганного Питера, который готов был повернуться и побежать обратно в замок. – Главное не колдовать им это не нравится.
Питер с опаской посмотрел на дупло огромного дерева, оно напоминало огромную пасть. Последние слова Люпина заставили его побледнеть, теперь таинственные «они» мерещились ему по всюду: за деревьями, в сплетениях ветвей, а главное за собственной спиной. Он нервно сглотнул и поднял голову вверх. Солнце было на месте, оно светило холодно но ярко, защищая от всяких мерзких тварей.
Если бы не холод и снег путешествие по лесу можно было бы назвать если не приятным, то хотя бы легким. Огромные деревья подавляли не только людей – куда ни глянь ни кустарников ни подлеска, иногда Ремус и Питер натыкались на поваленные стволы, контуры которых едва угадывались под могильными холмами из снега. Но их было мало, деревья Запретного леса могли выстоять против самой сильной бури.
Мальчишки блуждали по лесу несколько часов, солнце сместилось к западу и красноватый свет струился по земле, огибая деревья. Солнце опустилось еще ниже и теперь походило на маленький светящийся шар запутавшийся в черных ветвях, воздух густел и темнел, как зелье на последней стадии приготовления. Наступал вечер, а за ним уже маячил призрак ночи, со всеми ее ужасами, чудовищами и бедами.
Питер совсем выбился из сил он присел на поваленное дерево, похожие на слоновью ногу и даже не подумал смахнуть снег.
- Я больше не могу.
Ремус подошел и устало произнес:
- Потерпи еще не много Лес просто нас дурачит но мы…
- Мы все уже перепробовали, – всхлипнул Питер – Может мы тут уже сто лет блуждаем и никогда не выберемся!
- Нет выберемся. Обещаю, я сумею найти дорогу назад, – затараторил Люпин. Бессмысленные поиски вымотали его не меньше чем Питера, но он все равно не собирался сдаваться. Это идиотское упрямство разозлило Питтегрю, ему сильно захотелось ударить друга. Но страх перед Запретным лесом заставлял его держаться за Ремуса. И свою ярость он выпустил в отчаянном крике
- Мы не вернемся! – эхо откликнулось на его вопль, а потом потонуло где-то в вязком полумраке чащи. – У нас ничего не получится, – продолжил Питер уже намного тише. – У Джеймса и Сириуса получилось бы, но мы не они. Мы обычные неудачники. Лучше бы они сразу отправили нас домой.
- У меня нет дома, – Ремус сел рядом. На глаза навернулись слезы, и он быстро вытер их рукавом. За его твердостью и уверенностью скрывалось обыкновенное отчаяние. Не храбрость и не желание прославиться подталкивали его вперед, а знание, что отступать ему некуда. И Питер осознал, не все в этом мире так просто, как он думал. Есть две категории храбрецов те, кому есть что защищать и те кому нечего терять. Впрочем, сейчас Питтегрю волновало другое: как бы убедить друга вернуться в школу.
- Не бойся. Дамблдор наверняка поймет, что мы не нарочно…
- Не в этом дело директор за меня поручился, а я его подвел… - Ремус опять вытер глаза, Питер шмыгнул носом.
- Ну, пожалуйста, пойдем от сюда, – проскулил он. Несмотря на два слоя одежды мальчишка дрожал, но больше от страха чем от холода. Все время пока они бродили по лесу, он постоянно чувствовал чужой взгляд, сверлящий спину, но стоило обернуться – никого.
Ремус как загипнотизированный смотрел в просвет между деревьями. Молчание товарища, тишина вокруг, холод и подступающая темнота надоели Питеру до черта. И только одна мысль мешала ему встать и бежать, куда глаза глядят, бросив друга. Она свербила в голове как пчелиное жало под кожей. Без Люпина он останется один на один с той тварью, чей взгляд тычется ему в спину, как тупая шпага. Кем бы не был этот монстр, взглядом он убивать не умел, но по мимо злобных глаз у чудовища наверняка полно острых зубов и длинных когтей. Что ж иногда за благородными поступками кроются совсем не благородные мотивы.
Питер заерзал, пытаясь избавиться от липкого противного страха и едва не свалился на землю. Ремус очнулся от своих мыслей и поднялся на ноги. Питегрю не успел этому порадоваться, а его друг, отряхнув снег, зашагал между деревьями, странно вертя головой.
Ничего хорошего это не сулило, Питер, позабыв про свою банку, поспешил следом, стараясь ставить ноги в следы оставленные на снегу.
Холод становился все ощутимее, пальцы рук, несмотря на теплые варежки, превратились в ледышки, ноги закоченели. Мальчишка закутался в шарф, по самый нос на красно-золотистой ткани появился едва различимый иней – замерший след от дыхания.
- Послушай нам надо уходить, - сквозь шарф голос Питера звучал хрипло и неразборчиво.
- Я вроде бы понял в чем дело, – затараторил Люпин. – Мы думали, лес водит нас кругами, а что если он просто отводит нам глаза.
- Не важно, – просипел Питтегрю, убрав шарф с лица, холод тут же ухватил его за подбородок сильными пальцами. – Здесь кто-то есть!
- Ну и что? – его друг пожал плечами, он вертелся на месте, пытаясь ухватить что-то краем глаза. – Оно нас не тронет есть договор.
Питер готов был разревется, он устал, замерз и трясся от страха. И даже если невидимое чудище и соблюдало договор, что еще не факт, то скорее всего стоит Питеру хоть один раз взглянуть на мерзкую уродливую морду, он упадет замертво. И станет первым гриффиндорцем, который умер от страха. О том, что можно испугаться до смерти ему дядя рассказывал, наверно сто миллионов лет назад. Вот повезет-то чудищу.
От тычка в бок Питтегрю подпрыгнул и едва не подавился собственным сердцем, но это всего лишь Ремус пытался привлечь его внимание
- Смотри, но только краем глаза, – взволнованно прошептал Люпин, махнув рукой вперед.
Питер неохотно сделал, то о чем его просили.
- Видишь?
- Ничего я не… – мальчишка запнулся, потому что вдруг заметил большую круглую поляну, появившеюся, будто из не откуда.
- Что я говорил, – торжествующе улыбнулся Ремус и потопал в центр поляны, его следы зияли глубокими ямами в снегу, который на закате дня из белого стал темно-синим. Питер сделал несколько шагов, но остановился и прислонился к стволу огромного дерева. С этого места его друг, казался расплывчатым серым призраком, он достал из мешка булку и положил ее прямо на снег. Там же в мешке был и маленький складной ножик, мальчишка порезал палец и вымазал кровью хлеб. Питер порадовался, что сейчас почти темно, от одного вида крови его мутило. Ремус же лизнул рану, а потом просто забыл о ней, сосредоточившись на листке пергамента. Каким-то чудом ему удалось разобрать торопливо написанные строчки, взволнованным голосом мальчишка начал читать заклинание призывающие Духа Леса. Питер не стал его останавливать, пусть делает, что хочет и будь что будет, решил он.
Сила заклятия росла с каждым произнесенным словом, для Питера оно звучало как шум крыльев тысячи разъяренных птиц, он испугался, что его голова сейчас разлетится как перегретая на огне банка. Но внезапно шум исчез. На краю опушки появился человекоподобный великан, он выглядел плоским, будто бумажная фигурка, вырезанная из темноты самого глубокого и пустынного космоса. Питтегрю вспомнилось черничное варенье.
Голова великана возвышалась над верхушками деревьев, Питер не смог различить ни носа, ни рта, ни глаз. Правда он глянул лишь мельком и тут же испуганно отвел глаза.
- Что вам нужно от меня? Зачем людские детеныши потревожили мой покой? – голос густой как смола прокатился по поляне. Питер прижался спиной к стволу дерева, и почувствовал как под корой что-то шевелится, будто мышцы перекатываются. Ни жив ни мертв мальчишка отпрянул от дерева, от страха ноги заплетались, он и шага не сделал как грохнулся в снег. Падение отрезвило его лучше холодной ванны, Питер вскочил и хотел убежать, но деревья вокруг сомкнулись плотной стеной. Их ветки тянулись друг к другу, кроны склонялись над опушкой, при взгляде на них вспоминались людская толпа, собравшаяся поглазеть на место трагедии.
- Простите, сэр, – неуверенно заговорил Люпин. – Мы должны вернуть сияние рождественской звезды. Если оно здесь в лесу, пожалуйста, помогите его найти.
- Зачем оно вам? - Хотя рта у существа не было, Питер отчетливо, даже слишком отчетливо слышал его голос, который шел откуда-то из груди великана.
- Мы должны его вернуть – повторил Ремус и беспомощно замолчал. Дух леса тоже молчал, но исчезать не собирался. Питер пропустил тот момент, когда на опушку вылетел светящийся огонек. Он остановился перед великаном, и свет отразился от темного лица, будто от гладкого отполированного камня.
- Значит, вы хотите опять засунуть его в жалкую стекляшку, – сурово произнес Дух леса и Питер порадовался, что бросил свою банку по дороге. – Повесите для красоты на елку, а потом на целый год засунете в пыльный ящик. Тебе бы понравилось такое обращение? – спросил он Люпина.
- Нет, но мы не знали, что оно живое…
- Живое! – он резко отмахнулся от оправданий Ремуса. – У каждой вещи во вселенной есть свой голос и своя песнь. А кто может петь сидя в клетке?
Дух замолчал, он будто бы прислушивался к чему-то. Питер застыл, будь он посмелее выхватил бы палочку и вызвал бы великана на дуэль, но он не был храбрецом и обреченно ждал, когда хозяин леса прихлопнет незваных гостей как парочку муравьев.
- Ладно, если ты так хочешь, – сказал наконец великан, а потом обратился к мальчишкам. – Я разрешаю вам забрать сияние, если вы обещаете, что оно останется на свободе.
- Обещаем, – ответил Ремус за двоих. – Я не позволю снова заточить его в стеклянную звезду или сунуть в ящик.
- Смотри, волчок, нарушишь слово, и тогда не смей, и близко подходить к моему лесу. А теперь возвращайтесь обратно в свою школу.
Дух махнул рукой и деревья расступились, при чем поле, через которое мальчишки шли к лесу оказалось сразу в двух шагах. Не задумываясь как это случилось, Питер бросился прочь из леса, Ремус крикнул спасибо, хотя на опушке уже никого не было, и побежал следом за товарищем. Светящийся огонек летел рядом с его плечом. Деревья вновь сомкнулись за спиной Люпина, но он даже не обернулся.
На ветке сидел большой зверь похожий на гибкую ласку с черной шерстью и огромными горящими глазами, способными напугать кого угодно. Сегодня он остался голодным, хотя добыча вот-вот должна была умереть со страху. Впрочем, они не последние глупые детишки, которые сунутся в запретный лес. Спрыгнув с ветки, зверь скрылся в лесной чаще.
***
Питер и Ремус возвращались в школу по своим собственным следам, несмотря на усталость гриффиндорцы шагали бодро, стараясь побыстрее преодолеть расстояние отделяющие их от тепла, света и сытного ужина. Стало совсем темно, но огонек освещал им путь. Они вошли через главные ворота и не успели даже отряхнуть снег с одежды, как рядом возник Аргус Финч. Злобно усмехаясь, как темный маг готовящий смертельное зелье для своего врага, он произнес:
- Явились, накоец-то, Директор вас уже заждался, идем со мной – с этими словами завхоз схватил мальчишек за уши, других способов привести нашкодивших студентов к преподавателям он не признавал.
Питер первый раз попал в кабинет директора. Он мельком огляделся комната была круглой и казалась просто огромной, первое, что бросалось в глаза – это многочисленные портреты седовласых суровых мужчин висящих почти вплотную друг к другу. От их взглядов Питегрю стало как то не по себе. Если бы не они да еще и не причина по которой мальчишка оказался здесь Питер бы почувствовал себя здесь уютно. Кабинет директора с его книжными шкафами, резными дубовыми панелями и странными магическими изобретениями напоминал ему кабинет отца.
Директорский стол стоял перед эркерным окном, но Дамблдор пригласил их к маленькому круглому столику стоящему чуть в стороне и угостил чаем. Питер осторожно взял чашку, в тепле его замершие пальцы начали оживать и он не назвал бы этот процесс приятным. Будто тысяча мелких иголок впивались в кожу, она горела. Питтергю пошевелил пальцами ног, постепенно боль уходила.
Директор не спешил ругать своих студентов, из-за длинных седых волос и окладистой бороды Дамблдор походил на одного из тех друидов, о которых Питер читал в книжках. Глаза у него были очень мудрыми и казалось видели всех насквозь. Питтегрю повернулся к Люпину ища поддержки у товарища по несчастью. Но тот сам нуждался в поддержке, свет от огонька все еще кружащего рядом с его плечом, лишь еще сильнее подчеркивал усталость и безнадежность на лице Ремуса.
В кабинет вошла профессор Макгорнагал, после недолгих уговоров она присоединилась к чаепитию, но по лицу заместителя директора было видно - происходящие ей не по душе. Она считала, что с провинившимися студентами следует разговаривать в более официальной обстановке.
Наконец профессор поставил чашку, началось, подумал Питер и был прав.
- Декан Макгорнагал рассказала мне, что вы разбили звезду украшавшую елку в Большом зале. Но поскольку сияние, спрятанное внутри звезды, снова здесь, мы можем восстановить звезду и забыть об этом событии.
- Нет, сэр, – сказал Люпин. – Мы не должны этого делать.
- И почему же, Ремус?
- Потому что оно живое, – ответил гриффиндорец. - Наказывайте меня, но я лучше выпущу ее в окно чем буду смотреть как вы опять запихнете ее в клетку. – твердо добавил он. Питер втянул голову в плечи, ожидая, что сейчас директор разозлится и наорет на них, но Дамблдор лишь усмехнулся.
- Что ж если вы освободили живое создание из заточения тем более не стоит вас наказывать. Я уверен, что без стеклянной звезды этот огонек будет сиять на нашей елке намного ярче, если конечно захочет. Не стоит жертвовать чужой свободой ради красоты и праздника.
- Спасибо, сэр, – выдохнул Люпин и улыбнулся. – Мы вернем его на елку.
Директор кивнул и Питтегрю уже обрадовался, понадеявшись, что гроза прошла мимо, но тут Дамблдор пряча усмешку в густую бороду поинтересовался
- Так же где вы нашли пропавшее сияние?
Для Питера этот вопрос был подобен разорвавшейся бомбе и для его друга тоже. Ремус опустил глаза и быстро произнес:
- Рядом со школой.
- Звучит слишком расплывчато. Питер, может ты пояснишь, где именно находится упомянутое «рядом».
Это было сложно, потому что как раз тот момент душа Питера захотела спрятаться в его левом ботинке. Под пристальным взглядом Дамблдора у него само собой вырвалось:
- В Запретном лесу.
Чашка профессора Макгорнагал с резким звуком опустилась на блюдце.
- Вы были в Запретном лесу, – возмутилась колдунья. – Разве вам не говорили, что студентам категорически запрещается даже приближаться к лесу. Из-за собственной глупости вы подвергли себя страшной опасности. Не думайте, что этот поступок сойдет вам с рук. Он заслуживает…
- 40 баллов для Гриффиндора. – вставил Дамблдор, его заместитель растерянно замолчала, она явно не ожидала от директора подобной выходки. Он же спокойно потянулся за лимонной долькой, по себя наслаждаясь произведенным эффектом
- Господин директор, - укоризненно произнесла Макгорнагал. – Я не согласна с этим решением. Нарушение школьных правил нужно наказывать, а не поощрять.
И хотя Миневра Макгонагал была деканом Гриффиндора, правила она ставила выше интересов своего факультета.
- Миневра, в этой истории ваши студенты, проявили как раз те качества, которые и стоит поощрять.
В словах директора определенно был смысл, но декана они не убедили, и она явно настроилась на долгий спор. Услышать чем все закончилось мальчишкам не довелось потому, что Дамблдор отправил их возвращать сверкающий огонек на его законное место. Когда Питер был почти у двери, декан окликнула его:
- Мистер Питтегрю, я непременно напишу вашим родителям обо всем случившимся.
Но и это не испортило настроения мальчишке. Получит он от матушки одно вопящие письмо, ну и что такого, на Джеймса и Сириуса такие письма сыпались пачками. А в тот вечер они с Ремусом стали героями для всей школы, или точнее для всех тех кто остался в школе на каникулы. Но все равно для незаметного невзрачного первокурсника, каким был Питер, ужин в Большом зале стал настоящим триумфом.
«40 баллов думал он целых 40 баллов Это получается по 20 баллов на каждого», – думал он и хотя тоненький голосок и утверждал, что Ремус сделал намного больше чем Питер а значит делить славу и награду пополам нечестно, Питтегрю отмахнулся от этой мысли. Теперь все пережитые в лесу страхи и трудности казались ему пустяками, он даже чувствовал в себе силы снова наведаться в Запретный лес но уже в одиночку и расправиться со всеми тамошними чудищами. Сидя в тепле и безопасности легко вообразить, что ты можешь справиться с кем угодно.
Ужин закончился, и мальчишки счастливые и довольные вернулись в гриффиндорскую башню. В спальне Питер обнаружил посылку от родителей, матушка прислала вкусные сладости и конфеты. Они поделился с Люпином, они пошли в гостиную и сели перед камином. Хотя Ремус как обычно был не разговорчив, Питер тараторил за двоих. В разговоре он все время возвращался к их приключению и раз за разом повторял: «Какие они молодцы даже лучше Джеймса и Сириуса, которые хоть и облазили всю школу вдоль и поперек в Запретный лес еще не совались».
Но вот усталость взяла свое, и мальчишки отправились спать. Питер провалился в сон едва голова коснулась подушки, а Ремус еще долго ворочался, пока наконец не спрыгнул с постели. Не одевая мантии, он как был в пижаме забрался на широкий холодный мраморный подоконник и посмотрел в окно. Бледный месяц похожий на дольку дыни висел в ясном небе. Серебристый свет отражался в его глазах, чем дольше Ремус смотрел на луну, тем больше менялись его глаза зрачок превращался в вертикальную щелку радужка увеличивалась. Луна была еще молода и ее сил не хватало, чтобы превратить человека в зверя. Но с каждым часом тень скрывающая бледный диск будет отступать все дальше и дальше пока не исчезнет совсем.
В теле оборотня живут две души одна человеческая другая звериная. Они совершенно разные. Зверь знает, что такое жажда голод страх и свобода. Последнее он чувствует даже острее человека. Зверь даже знает что такое забота и доброта, но все равно жизни Ремуса Люпина он никогда не поймет. И те, кто дорогие Ремусу, те кого он любит, для волка будут всего лишь людьми. А люди – это враги. И еще люди – это еда.
Три ночи полнолуния человек будет спать в кошмарном беспамятстве, а волк вырвется на свободу, и никак этого не изменишь.
Перед тем как принять Люпина в Хогвартс Дамблдор сказал: «что полнолуние бывает не каждый день и если Ремус захочет то у него будет нормальная жизнь будут друзья. Главное не отпускать руки и бороться». Но даже в 11 лет мальчишка ясно понимал, что его место там за окном в ночи подальше от людей, которых он может искалечить или убить. Слабых, беспомощных, от таких как Питер…
Но может директор прав. Всем сердцем Ремусу хотелось, чтобы он был прав.
***
Говорят все гриффиндорцы хорошие, а все оборотни злые, но на каждое правило приходится по исключению. Слушай, что говорят, соображай своим умом и все рано ошибешься. Потому что жизни без ошибок не бывает.