ficwriter1922
Эрни не любил телепортацию, после нескольких пространственных скачков он чувствовал себя не очень прочным сосудом, внутри которого дрожит и колеблется отвратительное скользкое желе. Поэтому вынырнув из таинственного нигде, он рухнул на траву и осторожно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Скор крепко вцепился в его мантию, для крыса перемещения тоже не прошли даром, он выглядел подавленным и больше не заикался о печенье или о другой еде.

Эрни огляделся: наверняка днем от открывающегося с холма виды захватывало дух, но сейчас была глубокая ночь и все, что видел колдун — это различные оттенки темноты: чернее там, где находился лес, и светлее на лугах и полях. Ночь выдалась прохладной и звездной, лето не торопилось бить температурные рекорды. Дождавшись, когда утихнет бурление в желудке, и уляжется хаос в мыслях, Макмиллан поднялся на ноги и огляделся. Вершина холма была плоской, будто кто-то стесал самый кончик. Здесь мог бы разместиться целый гномий клан, и еще хватило бы места для большой бочки с пивом.

Волна теплого воздуха ударила в лицо, Эрни не требовался чарометр, он и так понял, что попал, наконец, в нужное место.

— «Хвала Мерлину больше никаких перемещений», — подумал колдун, но быстро унял свою радость и достал палочку.

Ханна и ее похититель находились где-то рядом, их скрывала магическая занавеса. Он осторожно двинулся вперед. Мягкая трава заглушала шаги, Макмиллан не успел пройти далеко, как уткнулся носом в искомую занавесу, она походила на резину, плотную и неподатливую.

Эрни с силой надавил на нее, а дальше сработал закон подлости в одном из своих бесчисленных вариантов, а именно стоит тебе только разбежаться, чтобы вышибить дверь плечом, как какой-нибудь доброход любезно распахивает ее настежь. Занавеса внезапно исчезла, и Макмиллан, который давил на нее, что есть силы, потерял равновесие. Его руки сделали несколько беспорядочных рефлекторных движений, может, это и помогло бы удержать равновесие, если бы не колдун, устроившийся на складном стульчике. Эрни свалился на него, а потом они оба брякнулись на землю, образовав небольшую кучу из двух человек и стула.

В краткий миг унизительного падения мозг Эрни успел отметить две важные детали: большой костер, чье пламя весело тянулась к небу, и удивленное лицо Ханы Аббот. Макмиллан взглянул в лицо человека, который так любезно смягчил его падение — это был мистер Пингл-Глот. В спутавшихся волосах что-то закопошилось.

— Ты меня чуть не угробил, — возмутился Скор и сбежал на землю.

Его хозяин страдальчески поморщился, когда крысиные когти царапнули шею. Мистер Пингл-Глот откашлялся, привлекая внимание к своей персоне. Макмиллан вскочил и принялся извиняться.

— «Какой конфуз» — воскликнули бы его тетки, будь они здесь.

— Эрни! Что ты здесь делаешь? — растерянно спросила Ханна.

Эрни не слишком хорошо разбирался в похищениях, но если бы его попросили составить список необходимых атрибутов, он бы включил туда веревки, мрачные казематы и краюшку хлеба на оловянной тарелке. И только очень большой оригинал мог усадить похищенную в плетенное кресло с мягкой подушкой, накрыть ей ноги пледом и поставить рядом небольшой столик с термосом, чашкой и тарелкой с огромной горой пончиков. На вершине горы балансировало какое-то белое пятно.

— Скор! — воскликнул Макмиллан. Как пить дать, сейчас ему снова придется извиняться.

— Что!? Не видишь, я ем, — пробурчал крыс и попытался распластаться на пончиковой куче, тем самым говоря: «Все мое, а кто не успел, тот опоздал».

— Извините, — обреченно произнес Эрни.

— Ничего страшного, я все равно на диете, — успокоила его Ханна. — А почему ты здесь?

— Я пришел тебя спасать, — уши Макмиллана начали краснеть, и жар от костра был совершенно не причем. — Тебя ведь похитили.

— Разве?!

— Думаю, здесь имеет место небольшое недоразумение, — произнес мистер Пингл-Глот, тщательно отряхивая с себя пылинки. — Я действительно позволил себе некоторую вольность и аппарировал вместе с мисс Аббот, но у меня и в мыслях не было удерживать девушку против ее воли.

— А почему ты решил, что меня похитили?

— Твоя соседка... матушка Фергис. Она сказала, что кто-то оглушил тебя заклинанием и накинул на голову мешок... Она даже вызвала авроров.

— Авроров?! Вот любопытная Моргана, вечно сует свой нос в чужие дела, — Ханна не на шутку разозлилась.

— Мисс Аббот, пожалуйста, не напрягайте голос, — попросил Пингл-Глот, — Лучше выпейте теплого чая, а я все объясню мистеру Макмиллану. Простите, я же не предложил вам сесть, очень невежливо с моей стороны. Присаживайтесь, я принесу себе другой стул.

Колдун пошел к небольшой палатке, стоящей рядом, а Эрни присел на шаткий складной стульчик и попытался устроиться на нем поудобнее. Пристроить ноги было некуда — вытянуть нельзя, иначе пятки уткнутся в костер, а сидеть, уткнувшись подбородком в колени, так не долго и радикулит себе заработать.

— Ты решил, что я попала в беду, и сразу же бросился меня спасать, — Ханна улыбнулась. В свете пламени ее лицо было загадочным и прекрасным, как у королевы эльфов.

— Глупо получилось.

— А по-моему, это было очень мило, — возразила девушка, и на лице Макмиллана появилась счастливая улыбка. — Спасибо тебе.

— Не за что.

В этот момент вернулся мистер Пингл-Глот со складным стульчиком в одной руке и тарелкой, прикрытой салфеткой, в другой.

— Не желаете сэндвичей, мисс Аббот?

— Нет спасибо.

— А вы мистер Макмиллан? Угощайтесь, пожалуйста, — у колдуна было такое выражение лица, что отказать было просто не возможно. Эрни получил тарелку в свое полное распоряжение и рассеяно поблагодарил, не зная, куда ее пристроить.

— Есть с сыром и огурцом? — поинтересовался Скор.

— Да, — он поставил тарелку на колени.

— Тогда сыр оставь мне.

— Знаете, мистер Макмиллан, вы ведь недавно приходили ко мне в музей. Хотя, если бы не ваш крыс, я бы вас и не вспомнил.

— Ага, я его самая запоминающееся его черта, — подтвердил Скор.

— Лучше объясните, что произошло, — попросил Эрни драконоведа, чьи слова чуть-чуть да задели его самолюбие.

— Конечно-конечно.

Мистер Пингл-Глот сел, ростом он был даже выше Эрни, но неудобства складной мебели переносил с удивительным равнодушием. Его пример вдохновил парня, он перестал ерзать и замер.

— Последние пять лет я пытаюсь пробудить к жизни драконье яйцо. Древние драконы вымерли еще в ранние средневековье. И те существа, которые встречаются нам сегодня, не являются их прямыми потомками, а скорее относятся к вивернам...

— Пожалуйста, ближе к делу, — попросил Макмиллан. Мистер Пингл-Глот был похож на того волка, которого все время тянет в лес, о чем бы он не говорил, ему все время хотелось перевести разговор на драконов. — Вы нашли способ разбудить драконье яйцо, но зачем вам потребовалась Ханна?

— Чтобы петь песни, — сказала девушка, драконовед умоляюще взглянул на нее.

— Прошу вас, мисс Аббот, не напрягайте голос. Видите ли, в старинных книгах говорится, что драконы очень чувствительны к музыке. Если переводить дословно, то песня призывает их дух из... — колдун запнулся. — Скажем так, из высшего мира, сложно объяснять, где именно он находится.

Увы, никто так и не спросил, что же собой представляет этот таинственный высший мир, и Пингл-Глоту волей неволей пришлось держаться более приземленных вещей.

— Раньше сами драконы пели, но теперь их нет, и я решил попробовать заменить драконье пенье человеческим. Хуже ведь не будет. А у мисс Аббот чудесный голос, она в песню душу вкладывает.

— Мистер Пингл-Глот услышал меня на майском празднике. Я выиграла первый приз, — похвасталась Ханна, но перехватив отчаянный взгляд колдуна, быстро провела ладонью по губам, будто застегивая рот на замок.

— Многим моя история покажется глупостью, и я боялся, что если расскажу о драконах мисс Аббот, она сочтет меня ненормальным, поэтому перенес ее сюда, чтобы показать ей мое чудо.

Драконовед уставился в огонь, и Макмиллан проследил за его взглядом. Там среди языков пламени лежала прозрачная сфера, а внутри светился маленький дракон, его хрупкость и беззащитность задевала душу. Что такое чудо? Короткое мгновение, когда солнце выглядывает из-за туч, мгновение, длиной в жизнь. Чудо заставляет понять, что боль, война, злость — все наносное, как грязь, а под ними прячется настоящая красота. И тогда жизнь уже не будет казаться такой уж бессмысленной штукой.

Эрни смотрел в огонь, но мысленно видел совсем другие картины: огромного дракона, парящего над бетонными башнями городов, над полями, изрезанными асфальтовыми лентами дорог, в небе, которое ему придется делить лишь с магловскими самолетами.

— Какого это, родиться сиротой? — спросил Эрни, просто для того, чтобы словами разрушить окружающие его одиночество. — Ведь он будет единственным драконом на земле...

— Сначала рядом с ним будем мы, а потом... Я уже рассказывал мисс Аббот о моей теории. Магия, как природа, движется по кругу. Сейчас говорят, что наш мир умирает, и магии в нем становится все меньше и меньше. Но, может, мы просто живем в конце очень долгой зимы, после которой придет долгожданная весна. И пробуждение дракона как первая ласточка, — чем больше колдун говорил, тем сильнее волновался. — Мы так много забрали у этого мира, разве можно упустить шанс вернуть хотя бы что-то?

Эрни потрясенно кивнул, искренность и страстность этого невзрачного человечка поражала. Он снова посмотрел на огонь и на спящего в нем дракона. Чудо или чудовище? У слов один корень, не узнаешь, пока не рискнешь.

— Можно мне остаться с вами?

— Конечно, оставайтесь. У меня в палатке есть все удобства. Хотите чаю или еще сэндвичей?
— Э-э-э, нет спасибо, — Макмиллан посмотрел на тарелку, которая все еще полная стояла на его коленях.

— А вы, мисс Аббот? — ласково спросил драконовед, та покачала головой.

Эрни почувствовал легкий укол ревности, слишком уж Пингл-Глот о ней заботится. Но он зря волновался, разве могла простая английская ведьма, пусть и хорошенькая, как цветущая сирень, соперничать с древними драконами, несущими на своих крыльях новую весну этого мира?

— «Нужно сказать, чтобы он обязательно зарегистрировал своего дракона в министерстве», — подумал Макмиллан.

Все-таки человек не бывает чиновником лишь с девяти до пяти, это работа на круглые сутки. Но сейчас Эрни пришло в голову, что есть вещи и поважнее министерских инструкций.

— Мисс Аббот, не могли бы вы спеть, — попросил Пингл-Глот.

— Только не слишком громко, — добавил Скор, лениво позевывая.

Девушка улыбнулась и тихо запела:

Alas, my love, you do me wrong,
To cast me off discourteously.
For I have loved you well and long,
Delighting in your company.

Эрни слушал, и ему казалось, что голос Ханны зовет из небытия не только дракона, но и его самого, помогая нащупать верный путь и не сбиться с него в темноте. А любая дорога всегда легче, когда знаешь, что ты не одинок.

Greensleeves was all my joy
Greensleeves was my delight,
Greensleeves was my heart of gold,
And who but my lady greensleeves.

@темы: фанфики, гарри поттер, стеб, юмор,